Чему нас учит творчество Ван Гога о мире, выходящем за рамки науки.
Феноменология занимает уникальное место среди научных дисциплин: это метод исследования, в котором акцент делается на глубоком качественном описании человеческого опыта, а не на явных и измеримых проявлениях поведения. Например, феноменология предлагает подробные описания сложных переживаний, таких как любовь, страх, гнев и ненависть, вместо упрощенных измерений этих переживаний с помощью вопросов с навязанными вариантами ответов или шкал. В этом смысле феноменология способна значительно расширить спектр переживаний, поддающихся исследованию, а также глубину и смысл этих переживаний, что способствует углублению психологического понимания.
Феноменология также расширяет спектр методов, которые можно использовать для систематического сбора таких данных — от буквальных повествований до поэтических и изобразительных исследований, подобных тем, с которыми мы сталкиваемся в музеях и вдохновляющих книгах (Джорджи, 1970; Мерло-Понти, 1962).
В целом, исследователи-феноменологи обращают внимание на мир, в котором мы живем, со всеми его формами и языками; и сегодня наука — через феноменологию — готовится к столкновению с этим миром, к столкновению с точками зрения, которые когда-то считались противоположными ее сущности.
Искусство — классический пример точки зрения, считавшейся выходящей за пределы компетенции науки. Но искусство не только предоставляет богатую базу данных для феноменологического исследования; в некоторых важных аспектах его цели и методология поразительно схожи с целями и методологией феноменологии. Например, обе дисциплины занимаются изучением мира, в котором мы живем; обе занимаются вопросом «общности» — качеством и степенью, в которой точки зрения поддаются передаче, — и обе борются за легитимность на фоне естественных наук.
oil on canvas, 95 cm x 73 cm
Credits (obliged to state): Van Gogh Museum, Amsterdam (Vincent van Gogh Foundation)
Принципы экспрессионистской живописи, особенно в том виде, в каком они отражены в выразительных произведениях Винсента ван Гога, с поразительной яркостью иллюстрируют параллели между феноменологией и искусством. Главным образом в своих письмах ван Гог описывает способ восприятия мира, который проливает свет на принципы, сформулированные теоретиками феноменологии, и придает им новую жизнь.
«Я всегда думаю о произведении как о целостном образе», — заявлял ван Гог. «Мой рисунок сам по себе не даст полного удовлетворения, но ряд этюдов, какими бы разными они ни были, будут дополнять друг друга. И хотя сейчас мои этюды ничего не стоят, позже это может измениться — не столько сами по себе, сколько в совокупности с другими» (цит. по Граецу).
Представьте, например, разницу между этюдами Ван Гога с изображением подсолнухов и этюдами ботаника.
Понимание живого мира: дорефлексивные истоки
С самого начала феноменология занимается изучением мира таким, каким он предстаёт перед сознанием. Не делается никаких предположений о реальности, независимой от наблюдателя; всё, что можно сказать о явлениях, — это то, что они что-то значат для кого-то.
В дорефлексивном, непосредственном восприятии явлений смысл находится в зародыше. Он подобен семени, которое пока не расцвело в полную силу. Если удается достаточно долго пребывать в этом дорефлексивном моменте, можно испытать глубокую творческую силу. Можно раскрыть многие черты того или иного события.
«Это первичное осознание, — отмечает Ван Каам (1966), — этот придающий смысл опыт, является дорефлексивным». «Дорефлексивный» означает, что я знаком с человеком или вещью как с частью моего живого мира, как с чем-то, что принадлежит моему спонтанному опыту. Я еще не задумывался о том, что представляет собой этот человек или эта вещь, с которыми я сталкиваюсь».
Точно так же художники-экспрессионисты, и в частности Ван Гог — стремились исследовать взаимодействие перспектив, характерное для дорефлексивного созерцания. Их тоже можно считать своего рода феноменологическими исследователями. Говоря о Ван Гоге, Элгар (1958) отмечает, что «мало кто обращал внимание на сугубо эстетическое и совершенно осознанное исследование, из которого вытекали его работы». Сам художник пишет: «Не могу отрицать, что на протяжении многих лет я посвящал себя — почти тщетно и с мучительными результатами — изучению природы, борьбе с реальностью» (Элгар, 1958). В другом месте он обсуждает некоторые аспекты этого исследования, которые поразительно напоминают дорефлексивный способ исследования феноменологов:
«Я считаю, что человек мыслит гораздо более обоснованно, если мысли возникают из непосредственного контакта с вещами, чем если он смотрит на вещи, чтобы найти в них то или иное. То же самое касается вопроса о цветовой гамме. Есть цвета, которые прекрасно сочетаются друг с другом, но я стараюсь сделать так, как я это вижу, прежде чем приступить к работе, сделать так, как я это чувствую. Я просто погружаюсь в [природу] и ухватываю то одно, то другое; позже всё само собой уладится и прояснится. Но я не хочу начинать с заранее разработанного плана… напротив, я хочу, чтобы мой план прояснился в ходе моих исследований» (цит. по Graetz, 1963).
oil on canvas, 65.1 cm x 50 cm
Credits (obliged to state): Van Gogh Museum, Amsterdam (Vincent van Gogh Foundation)
На этой дорефлексивной стадии как у феноменологов, так и у художников происходит своего рода диалог. Между миром и наблюдателем происходит активный обмен. Ван Гог также поэтично описывает этот диалог.
«Я вижу в своих работах отголосок того, что поразило меня; я вижу, что природа что-то мне рассказала, заговорила со мной, и что я записал это стенографически. В моей стенографии могут быть слова, которые невозможно расшифровать, ошибки и неточности, но в ней есть нечто из того, что сказали мне лес, пляж или фигура, и это не прирученный и условный язык» (цит. по Graetz, 1963).
Наконец, наука — через феноменологию — стоит на перепутье важного синтеза. Она обнаруживает, что больше не может позволить себе игнорировать интуитивные и художественные представления о мире. Более того, она обнаруживает, что сколько бы раз она ни сталкивалась с миром, эти неуправляемые точки зрения проникают в сферу её компетенции. И это не является неудачным развитием событий. Внимательно изучая историю традиционной науки и её достижения, поражаешься преобладающей мысли о том, что наследием естествознания стало накопление фактов и информации; мудрость не является ни обязательно, ни даже последовательно его побочным продуктом.
Феноменологическое исследование — это попытка возродить мудрость человеческого сознания. Это попытка раскрыть данные, которые не поддаются непосредственному сенсорному или математическому описанию, а позволяют затронуть сугубо качественные явления — тот более полный, богатый и целостный мир, который мельком видели такие провидцы, как Ван Гог, противопоставлявший представления прошлого откровениям будущей науки.
Ван Гог отмечает:
«Когда-то люди верили, что мир плоский; однако наука доказала, что мир круглый… Тем не менее, несмотря на это, люди по-прежнему верят, что жизнь плоская и проходит от рождения до смерти. Однако жизнь, вероятно, круглая и по своим масштабам и возможностям намного превосходит то полушарие, которое известно нам в настоящее время. Будущие поколения, вероятно, прольют свет на эту столь интересную тему, и тогда сама наука, волей-неволей, может прийти к выводам… касающимся другой половины бытия» (цит. по Граецу).
Список литературы
Elgar, F. Van Gogh: A study of his life and work. New York: Praeger, 1958.
Graetz, H. R. The symbolic language of Vincent Van Gogh. New York: McGraw-Hill, 1963.
Giorgi, A. Psychology as a human science: A phenomenologically based approach. New York: Harper & Row, 1970.
Merleau-Ponty, M. (1962). The phenomenology of perception. Routledge and Kegan-Paul.
Van Kaam, A. Existential foundations of psychology. Garden City, NY: Image Books, 1966.
Перевод
Макс Карлин, 2026
Оригинал статьи:
Science, Phenomenology, and the Artistry of Vincent van Gogh
https://www.psychologytoday.com/us/blog/awakening-to-awe/202410/science-phenomenology-and-the-artistry-of-vincent-van-gogh?eml
